Колониализм в Африке привёл к геноциду белых (Западные ценности) (18.07.2019)

Умение зачинать жесточайшую неразбериху, оставаясь при этом как бы не при делах, — особый талант западной цивилизации и её излюбленный инструмент контроля.
Конечно, колонизация европейцами Африки вовсе не была столь же кровавой, как, скажем, печально известная испанская Конкиста, но она открывает одну из самых чёрных глав человеческой истории.
Погоня за дешёвой рабочей силой вылилась в века страданий, обагривших кровью измученную африканскую землю. Причём не только чёрной.

Рабский треугольник


Весь колониальный период истории переполнен страданием и болью. И Чёрный континент в процессе раздела мира самопровозглашёнными белыми хозяевами пострадал не меньше других. И дело здесь не только в том, что европейцы привезли с собой новые, чуждые иммунитету африканцев болезни, выкосившие тысячи людей. И не в том, что под эгидой освоения новых территорий аборигены нещадно вырезались, как бесплодный бурьян. И даже не в том, что бесценные богатства недр — золото, алмазы, изумруды — грабительски вывозились в Европу и Новый Свет во славу самолюбия пресытившихся буржуа. Белым захватчикам удалось стравить между собой население целого материка, на века погрузив его в безумие, последствия которого аукаются по сей день.

Конечно, нельзя сказать, что до прихода белого человека на континенте царили покой и благоденствие. Вовсе нет. История Африки — это бесконечная череда междоусобиц, но западная алчность и беспринципная погоня за прибылью вывели кровожадность отчаянных негроидных пассионариев на принципиально новый уровень. Загребать жар чужими руками, оставаясь в стороне, — что может быть удобнее и прибыльнее? Эта многократно обкатанная стратегия и сейчас успешно используется, но в колониальной Африке она достигла невероятного цинизма, который даже особо не пытались завуалировать.

Колониальное освоение Африки началось под предлогом поиска путей в Индию, но оказалось, что и на этом далёком от прогресса континенте есть чем поживиться. К концу XVI века между тремя частями света — Европой, Африкой и Америкой — сформировался так называемый Золотой треугольник. Морские торговые пути более чем на два века стали основными хребтами экономики метрополий.

Суть треугольной торговли проста до банальности: европейские суда совершали переход к берегам западной Африки, где выменивали блага цивилизации на дешёвую рабочую силу, затем перевози ли живой груз к берегам Вест-Индии и континентальной Америки, откуда возвращались назад в Европу, до отказа забив трюмы местными товарами — сахаром, какао, кофе, табаком. Но за этой простой схемой скрывалось ужаснейшее преступление против человечности — работорговля.

Сегодня трансатлантическая работорговля, жертвами которой стали более 80 миллионов негров, признана ООН грубейшим нарушением прав человека, но тогда она была обычным делом. С правами черного даже не нужно было считаться — откуда у него могли взяться права?! Основанная на невольничьем труде экономика настолько близко подобралась к самой основе жизни общества, что призыв к отмене рабства в США развязал Гражданскую войну, а в Европе вызвал не одно громкое судебное дело.

Если быть до конца честными, в Африке колонисты не были злом в последней инстанции. Они лишь предлагали вкусить сладости жизни в достатке. Местным только намекнули, чего не хватает для счастья обеспеченному Западу — рабочих рук в только-только осваиваемом Новом Свете. И местные самоотверженно бросились исполнять нехитрое пожелание новых белых покровителей.

Когда брат продал брата


Аборигены активно содействовали развитию работорговли. Африканцы без зазрения совести обменивали западные блага на живой товар — людей, лишившихся свободы в межплеменных конфликтах или после целенаправленного похищения. Со временем в Африке сформировалась разветвлённая сеть работорговли, бразды правления которой находились в руках вождей, старейшин и свободных членов общин. Они устраивали регулярные кровопролитные набеги на соседние племена, чтобы раздобыть невольников.

Вдоль всего западного побережья — на колониальных территориях Франции, Великобритании и Португалии — вырастали фактории, куда со всего континента сгоняли рабов. Причем сгоняли в буквальном смысле этого слова: никто не собирался перевозить человеческие отбросы на экскурсионных повозках. Рабов попросту связывали попарно и заставляли пробегать огромные расстояния по лесным зарослям и иссушенным саваннам практически без сна и пищи.

Многие, не выдержав напряжения, погибали в пути, но караван не сбавлял темпа. Тех, кому всё же удавалось добраться до факторий, запирали в грязных переполненных бараках, где они дожидались прибытия невольничьих кораблей. При этом надсмотрщиками в рабских лагерях были вовсе не белые злодеи. Всё это творили сами чёрные братья, польстившись на щедро поставляемые европейцами дешёвые ткани, оружие, порох, алкоголь и прочие атрибуты западного образа жизни из числа того, что не жалко.

Негров-невольников продавали, как двуногий скот. С товаром не очень-то церемонились. Для колонизаторов африканцы, не знавшие доселе ни колеса, ни плуга, были дикарями, людьми второго сорта. Одним словом, расходным материалом. Капитан лично осматривал каждого раба, заставлял его шевелить пальцами, ногами, руками, туловищем, чтобы убедиться в отсутствии переломов, проверял зрение и слух, пересчитывал зубы. Если зубов не хватало, «товар» автоматически терял четверть стоимости. Один раб шёл на вес ста фунтов пороха, пары бочек рома или 18—20 долларов. После завершения сделок рабов, как набитые костями и мясом тюки, грузили на корабли. Мужчин и женщин загоняли в трюмы, детей оставляли на палубах. Работорговцы тогда любили пошутить, что «негр не должен занимать в трюме больше места, чем в гробу». Как ни печально, в этой шутке не просто доля истины — там одна сплошная правда.

Круиз в ад


Отягощенные живым грузом суда находились в плавании по три-четыре месяца. Всё это время рабы пребывали в нечеловеческих условиях. Их постоянно держали в кандалах и не выпускали из трюмов. Какое там подышать свежим воздухом и размять затёкшие члены! — даже справлять нужду бесправным пассажирам приходилось под себя! Говорили, что невольничье судно без труда можно было отыскать даже в кромешной тьме по исходящему от него тяжкому зловонию. Еды и воды черным предоставляли чрезвычайно мало. Спать приходилось вповалку в удушающей тесноте и нечистотах. Голод, давка, темнота и ужасающая антисанитария доводили до того, что затравленные измотанные рабы бросались друг на друга. Тогда в ход шел хлыст надсмотрщика. Раны гноились, болезни выкашивали людей десятками. Многие сходили с ума и пытались сбежать, бросаясь в океан.

Выжить в таких условиях удавалось не благодаря, а вопреки. На одного раба, дотянувшего до места назначения, приходилось пятеро погибших. Но, пожалуй, это один из тех случаев, когда живые могли позавидовать мёртвым. То, что ждало африканских невольников на берегу, способно бросить в холодный пот любого цивилизованного человека.

Побои, труд и смерть


Первые чёрные рабы ступили на земли Северной Америки в конце XVII века. Хотя формально они не являлись рабами: благодаря магии юридических манипуляций они были наёмными работниками, связанными контрактами без права расторжения. Но уже в 1641 году в Массачусетсе срок повинности рабов продлился до пожизненного, а в 1661 году в Виргинии было узаконено наследование рабства. До начала XVIII века аналогичные законы приняли в большинстве южных штатов и в Нью-Йорке.

Не будем лишний раз описывать подробности сомнительной прелести рабской жизни. Каторжный труд по 18 часов в день год за годом, побои и убийства — всё это было для рабов данностью. За побег рабу от- резали уши, за отказ работать отрубали руки или ноги его детям. Рабов нещадно били плетками, палками, сыпали перец на раны или вливали в них горячий воск. На рабов охотились, как на диких зверей, бросали в яму на жаре без еды и воды. Прав и свобод у рабов не было — они были собственностью хозяина, который мог распоряжаться их жизнями по собственному усмотрению совершенно безнаказанно. Мало кто доживал до преклонных лет.

Апартеид наоборот


К середине XIX века рабство объявили вне закона, и трансатлантическая работорговля прекратилась. Означало ли это наступление светлой полосы в африканской истории? Увы, нет. Вплоть до середины XX века чёрную расу продолжали считать человеческим мусором — необучаемыми бездельниками и преступниками, хорошо умеющими только петь, драться и танцевать. И, к сожалению, это вопиющее заблуждение в полной мере не удалось искоренить до сих пор. Особенно больно бумеранг расистских предубеждений ударил по Южно-Африканской Республике.

Белому населению ЮАР пришлось на себе испытать всё то, что пережили коренные народности Африки. Как бы это ни замалчивалось, но кота в мешке не утаишь: в стране свирепствует геноцид белых.

Начало конца заложила захватническая колониальная политика, насаждавшая дискриминацию коренных жителей. Первыми планомерное заселение юго-западных территорий Африки в районе Каапстада (Кейптауна) начали голландцы. Позднее к ним присоединились выходцы из Германии, Франции и Соединённого Королевства. Постепенно колонисты ассимилировались и дали начало новому народу — африканерам. К 1901 году ЮАР удалось добиться положения доминиона (фактически независимого государства) в составе Британской империи, а к 1948 году африканеры окончательно сосредоточили власть в своих руках, взяв курс на политику апартеида — расовой сегрегации, призванной защитить правящее белое меньшинство от бедной, бесправной, но многочисленной негритянской массы. Для государства это был период благоденствия — уровень жизни, качество образования и здравоохранения были в десятке лучших в мире. Но только не для чёрных. Большинству из них приходилось ютиться в трущобах-тауншипах в нищете и бесправии. В 1994 году, когда ситуация накалилась до предела, к власти пришёл Нельсон Мандела.

 

Чёрная месть


Под эгидой установления справедливости Мандела подарил ЮАР новую демократию, но оказалось, что эта демократия была только для чёрных. Черные и африканеры фактически поменялись местами. Белому меньшинству теперь больше не приходится рассчитывать на хорошие рабочие места. Качество образования в стране катастрофически снизилось, потому как чёрные недотягивают до планки, взятой во времена апартеида. Уровень преступности же превысил все возможные разумные пределы.

В республике воцарился расизм наоборот: теперь не черные являются людьми второго сорта, а презренные африканеры-угнетатели. Они ведь отнимали земли у коренного народа, лишили его достоинства, за что заслуживают самой страшной мести. По крайней мере, в это свято верят негры-экстремисты, которые, к слову, из-за молодости и апартеида-то не застали. Политики единогласно отрицают дискриминацию белых, утверждая, что все нападения — обычный криминал. Вот только статистики «обычного криминала» нет.

Доподлинно не известно, сколько африканеров убито (по просочившимся в прессу сведениям, свыше 4000 человек), и уж тем более никто не собирается искать виноватых. Действительно, разве можно назвать преступлениями пытки и убийство семьи на глазах у отца, групповые изнасилования младенцев, истязания дубинками, кипятком, раскалёнными утюгами… За редкими исключениями жертвы нападения чёрных погибали чудовищной смертью после длительных бесчеловечных издевательств. Но, видимо, по мнению правительства ЮАР, сегодняшний геноцид белых — ничто по сравнению с многовековыми страданиями чёрного народа. Мол, все ерунда, потерпят.

Колониализм — это не просто отжившая своё система господства и угнетения. Это чёрное пятно, въевшееся в совесть западной цивилизации, и отголоски былого хищничества ещё долго будут отзываться болью в застарелых ранах.

Источник
18.07.2019







Обсуждение статьи



Ваше имя:
Ваша почта:
Комментарий:
Введите символы: *
captcha
Обновить

Вверх
Полная версия сайта
Мобильная версия сайта